Буриме

Вчера состоялся чемпионат по ментальным шахматам, а сегодня был вечер буриме.

Правду сказать, понятия «вчера», «сегодня» и «вечер» на их межгалактическом пути потеряли всякий смысл. Солнца не вставали и не садились, они степенно проплывали мимо, словно придорожные фонари. Отрезки, на которые здесь искусственно делилось время, лишь помогали ощутить, как далеко продвинулась экспедиция. И его – это самое время – надо было как-то проводить: чтобы не сойти с ума и не деградировать в ледяной пустоте темного и неласкового космоса.

Агркх на мгновение задумался и начал:

Когда летишь к чужой звезде,
Не думай о беде...

и добавил: "Ван, продолжай". Тот на лету подхватил:

Ты верил, что нас ждут везде,
Но нас не ждут нигде.
Но все же знай: мы прилетим,
И встретит нас она...

Теперь настала очередь Ойса, и дело застопорилось. У математика всегда было туго со стихосложением. Он острее чувствовал музыку цифр, нежели слов, и мыслил невербальными образами. Ойс мучительно принялся подбирать нужные рифмы, незаметно для себя раскачиваясь из стороны в сторону. До товарищей по игре доносилось невнятное бормотание, что-то вроде: "Та-та-та-та-та пилигрим, та-та-та-та Луна..."

– Ойс, не накаркай! – подначил коллегу Агркх. – Не хватало еще, чтобы нас и вправду "встретила" Луна.

– Не волнуйся, – без тени улыбки буркнул Ойс. – Мы все точно рассчитали. Наша траектория не пересекается с орбитой естественного спутника. Прибудем прямиком на саму планету, как и ожидается. Не вижу никаких препятствий.

Ван, который, в отличие от Ойса, никогда за словом в карман не лез, собирался язвительно пройтись по излишней серьезности приятеля, но тут в сознании всех раздался мягкий щелчок, и мыследиктор сообщил:

– Вниманию экипажа! Передаем программу научных и развлекательных трансляций. На 127 телепатическом канале начинается 983-я лекция из серии "Квантовая физика для чайников". На канале 35-Н кафедра Межгалактических этических проблем представляет доклад профессора Вотвот "Экспансия или помощь: где проходит граница дозволенного при вмешательстве в дела других планет". Канал "Первый Быстрый Бесшумный Синематографъ" (ББС-1) продолжает трансляцию минус 1028 сезона центаврианского научно-популярного телепатического спектакля "Доктор Кое-кто"...

– Будем считать, что я проиграл, – безо всякого сожаления сдался Ойс. – Извините, ребята, хочу послушать.

И он настроился на 35-Н.
 

– Имеем ли мы моральное право вмешиваться в судьбы Вселенной? – вещал профессор Вотвот, ведущий специалист по этике межзвездных экспедиций. – Чтобы ответить на данный вопрос, давайте обратимся к сути игры в буриме, столь любимой нашей молодежью. Даже самое творческое задание – это отчасти несвобода: сочинитель ограничен рамками продиктованных ему условий. Но именно эти рамки и дают ему творческий импульс, сохраняя в нужной степени свободу самовыражения. Строка буриме, к которой вы должны подрифмовать свою, дарит вдохновение, придает мысли определенное направление, подкидывает материал для размышления. А дальше вы самостоятельно мыслите и творите.

То же можно сказать и о правомерности наших действий, о чистоте наших помыслов. Мы – не захватчики: мы не заставляем чужие цивилизации идти по угодному нам пути. Мы лишь даем планетам новый толчок к развитию в тех условиях, которые на них имеются, а в какие формы это выльется – тут уж сама планета творец, сама – автор и экспериментатор...
 

В этот момент трансляция прервалась, и мыследиктор, с трудом сдерживая радостное волнение, передал:

– Пристегните ремни! Наш Анаэробус заходит на посадку!
 

Метеорит вошел в атмосферу и, объятый пламенем, гудящий, вибрирующий, на страшной скорости устремился к поверхности планеты. Считанные секунды спустя он чиркнул по верхушке скалы, и, пронесшись над краем обрыва, рухнул в океан. Вода взметнулась исполинским фонтаном: будь это небольшое озерцо, оно, пожалуй, рисковало расплескаться целиком, как миска воды, в которую шлепнулся с пальмы кокос. Раскаленный космический гость с шипением остывал на мелководье и обращался в глыбу льда: космический холод его сердцевины брал верх над жаром поверхности, раскалившейся от трения о воздух.

Когда солнечные лучи и теплые прибрежные волны растопили лед, странника, проделавшего долгий путь через вселенную, стало трудно отличить от обычных подводных валунов.

Пережив все катаклизмы, упавший астероид стали покидать разумные микроорганизмы. Отважные солдаты жизни, что не нуждались ни в пище, ни в воздухе, не боялись экстремальных температур и жесткого космического излучения, они преодолели множество световых лет в недрах унылого серого булыжника, летящего в вакууме, из всех развлечений и наслаждений имея лишь разум. И теперь ликовали, кувыркаясь в бирюзовых волнах.

– Смотрите! Я делюсь! Меня уже двое! – радостно крикнул Агркх.

– А я придумал! Я теперь придумал! – торжествовал Ойс. – Слушайте:

Товарищ, верь, что есть она –
Планета чудная, без спору,
Воспрянет разум ото сна,
И на обломках метеора
Напишут наши имена!

Ван расхохотался, глядя на колонию из 256 клеток, которой за это время стал Ойс, и прокомментировал:

– Ну, во-первых, ты не продолжил мои строки, а придумал свои, а это уже не буриме. Во-вторых, это не метеор, а метеорит, тут ты приуменьшил для красного словца. А впрочем, мне нравится. Надеюсь, твои вирши останутся в веках, и какой-нибудь рифмоплет будущего вытащит их из недр коллективного бессознательного. Кстати, меня уже 65536!

– С пополнением! Да! Это уже не буриме! Ты дал мне вдохновение, но я не стал ограничивать этим свою свободу, я пошел собственным путем! Жизнь идет своим путем! – колония Ойса устроилась на подводной вершине метеорита, как на трибуне, и оттуда с жаром толкала речь. – Эволюция начинается, так ринемся, друзья, в пролом! Мы будем развиваться – каждый по-своему, вдохновленные общей идеей – принести разумную жизнь на эту планету. Пусть не все дороги приведут нас к цели, и какие-то ветви эволюции окажутся тупиковыми. Но чем больше вариантов мы испробуем, чем богаче будет разнообразие видов, тем больше шансов, что это сработает!

– Юноша верно мыслит, – протранслировал проплывавший мимо комок разумной слизи (так к тому моменту стал выглядеть профессор Вотвот). – Если все пойдет по плану, то мы бы с вами оторопели, будь у нас возможность полистать каталог будущих видов и форм жизни. Жаль, что эволюция – это небыстрый процесс. Очень небыстрый. А любопытно было бы взглянуть на результат...
 

До появления на Земле динозавров, сусликов, людей и других забавных животных оставалось почти четыре миллиарда лет.
 

© Катерина Малинина, 2018

Другие рассказы >>

NikaNavaja.ru - одежда как повод для разговора