Статьи

Буриме

Вчера состоялся чемпионат по ментальным шахматам, а сегодня был вечер буриме.

Правду сказать, понятия «вчера», «сегодня» и «вечер» на их межгалактическом пути потеряли всякий смысл. Солнца не вставали и не садились, они степенно проплывали мимо, словно придорожные фонари. Отрезки, на которые здесь искусственно делилось время, лишь помогали ощутить, как далеко продвинулась экспедиция. И его – это самое время – надо было как-то проводить: чтобы не сойти с ума и не деградировать в ледяной пустоте темного и неласкового космоса.

Агркх на мгновение задумался и начал:

Когда летишь к чужой звезде,
Не думай о беде...

и добавил: "Ван, продолжай". Тот на лету подхватил:

Ты верил, что нас ждут везде,
Но нас не ждут нигде.
Но все же знай: мы прилетим,
И встретит нас она...

Теперь настала очередь Ойса, и дело застопорилось. У математика всегда было туго со стихосложением. Он острее чувствовал музыку цифр, нежели слов, и мыслил невербальными образами. Ойс мучительно принялся подбирать нужные рифмы, незаметно для себя раскачиваясь из стороны в сторону. До товарищей по игре доносилось невнятное бормотание, что-то вроде: "Та-та-та-та-та пилигрим, та-та-та-та Луна..."

– Ойс, не накаркай! – подначил коллегу Агркх. – Не хватало еще, чтобы нас и вправду "встретила" Луна.

– Не волнуйся, – без тени улыбки буркнул Ойс. – Мы все точно рассчитали. Наша траектория не пересекается с орбитой естественного спутника. Прибудем прямиком на саму планету, как и ожидается. Не вижу никаких препятствий.

Ван, который, в отличие от Ойса, никогда за словом в карман не лез, собирался язвительно пройтись по излишней серьезности приятеля, но тут в сознании всех раздался мягкий щелчок, и мыследиктор сообщил:

– Вниманию экипажа! Передаем программу научных и развлекательных трансляций. На 127 телепатическом канале начинается 983-я лекция из серии "Квантовая физика для чайников". На канале 35-Н кафедра Межгалактических этических проблем представляет доклад профессора Вотвот "Экспансия или помощь: где проходит граница дозволенного при вмешательстве в дела других планет". Канал "Первый Быстрый Бесшумный Синематографъ" (ББС-1) продолжает трансляцию минус 1028 сезона центаврианского научно-популярного телепатического спектакля "Доктор Кое-кто"...

– Будем считать, что я проиграл, – безо всякого сожаления сдался Ойс. – Извините, ребята, хочу послушать.

И он настроился на 35-Н.
 

– Имеем ли мы моральное право вмешиваться в судьбы Вселенной? – вещал профессор Вотвот, ведущий специалист по этике межзвездных экспедиций. – Чтобы ответить на данный вопрос, давайте обратимся к сути игры в буриме, столь любимой нашей молодежью. Даже самое творческое задание – это отчасти несвобода: сочинитель ограничен рамками продиктованных ему условий. Но именно эти рамки и дают ему творческий импульс, сохраняя в нужной степени свободу самовыражения. Строка буриме, к которой вы должны подрифмовать свою, дарит вдохновение, придает мысли определенное направление, подкидывает материал для размышления. А дальше вы самостоятельно мыслите и творите.

То же можно сказать и о правомерности наших действий, о чистоте наших помыслов. Мы – не захватчики: мы не заставляем чужие цивилизации идти по угодному нам пути. Мы лишь даем планетам новый толчок к развитию в тех условиях, которые на них имеются, а в какие формы это выльется – тут уж сама планета творец, сама – автор и экспериментатор...
 

В этот момент трансляция прервалась, и мыследиктор, с трудом сдерживая радостное волнение, передал:

– Пристегните ремни! Наш Анаэробус заходит на посадку!
 

Метеорит вошел в атмосферу и, объятый пламенем, гудящий, вибрирующий, на страшной скорости устремился к поверхности планеты. Считанные секунды спустя он чиркнул по верхушке скалы, и, пронесшись над краем обрыва, рухнул в океан. Вода взметнулась исполинским фонтаном: будь это небольшое озерцо, оно, пожалуй, рисковало расплескаться целиком, как миска воды, в которую шлепнулся с пальмы кокос. Раскаленный космический гость с шипением остывал на мелководье и обращался в глыбу льда: космический холод его сердцевины брал верх над жаром поверхности, раскалившейся от трения о воздух.

Когда солнечные лучи и теплые прибрежные волны растопили лед, странника, проделавшего долгий путь через вселенную, стало трудно отличить от обычных подводных валунов.

Пережив все катаклизмы, упавший астероид стали покидать разумные микроорганизмы. Отважные солдаты жизни, что не нуждались ни в пище, ни в воздухе, не боялись экстремальных температур и жесткого космического излучения, они преодолели множество световых лет в недрах унылого серого булыжника, летящего в вакууме, из всех развлечений и наслаждений имея лишь разум. И теперь ликовали, кувыркаясь в бирюзовых волнах.

– Смотрите! Я делюсь! Меня уже двое! – радостно крикнул Агркх.

– А я придумал! Я теперь придумал! – торжествовал Ойс. – Слушайте:

Товарищ, верь, что есть она –
Планета чудная, без спору,
Воспрянет разум ото сна,
И на обломках метеора
Напишут наши имена!

Ван расхохотался, глядя на колонию из 256 клеток, которой за это время стал Ойс, и прокомментировал:

– Ну, во-первых, ты не продолжил мои строки, а придумал свои, а это уже не буриме. Во-вторых, это не метеор, а метеорит, тут ты приуменьшил для красного словца. А впрочем, мне нравится. Надеюсь, твои вирши останутся в веках, и какой-нибудь рифмоплет будущего вытащит их из недр коллективного бессознательного. Кстати, меня уже 65536!

– С пополнением! Да! Это уже не буриме! Ты дал мне вдохновение, но я не стал ограничивать этим свою свободу, я пошел собственным путем! Жизнь идет своим путем! – колония Ойса устроилась на подводной вершине метеорита, как на трибуне, и оттуда с жаром толкала речь. – Эволюция начинается, так ринемся, друзья, в пролом! Мы будем развиваться – каждый по-своему, вдохновленные общей идеей – принести разумную жизнь на эту планету. Пусть не все дороги приведут нас к цели, и какие-то ветви эволюции окажутся тупиковыми. Но чем больше вариантов мы испробуем, чем богаче будет разнообразие видов, тем больше шансов, что это сработает!

– Юноша верно мыслит, – протранслировал проплывавший мимо комок разумной слизи (так к тому моменту стал выглядеть профессор Вотвот). – Если все пойдет по плану, то мы бы с вами оторопели, будь у нас возможность полистать каталог будущих видов и форм жизни. Жаль, что эволюция – это небыстрый процесс. Очень небыстрый. А любопытно было бы взглянуть на результат...
 

До появления на Земле динозавров, сусликов, людей и других забавных животных оставалось почти четыре миллиарда лет.
 

© Катерина Малинина, 2018

Другие рассказы >>

NikaNavaja.ru - одежда как повод для разговора

Пантера Клеопатры

Александрия тонула в сгущающейся синеве ночи. Гасли лампы и факелы – только огонь на маяке продолжал сиять. В луче света, который заботливо направляли в море бронзовые зеркала маяка, нежились и резвились волны. Дворец наследницы Птолемеев на Антиродосе отходил ко сну, с наслаждением подставляя колонны из асуанского гранита едва ощутимому ночному бризу. Звуки смолкли – почти все, кроме рокота прибоя и шелеста пальмовых листьев.

Цокот копыт бесцеремонно, по-хозяйски ворвался в тишину дворцового сада. Всадник и несколько сопровождающих спешились, навстречу им кинулись рабы и засуетились, уводя коней.

Взбежав на верхнюю ступень, всадник замешкался, вглядываясь во тьму за каменным львом, охранявшим колоннаду. Ему показалось, что оттуда за ним следят два внимательных желтых глаза. И верно: издав короткий рык, на площадку перед портиком дворца выскочила черная пантера.

Кто-то тихонько вскрикнул от неожиданности; несколько рук метнулось к эфесам. Реакция всадника оказалась неожиданной: он расхохотался. Пантера дернула хвостом и неслышно растворилась в ночи. Всадник развернулся и вошел в дом.
 

Ирада торопилась: римлянин любил полакомиться рыбой, которую их кухарка готовит с особым искусством, и её госпожа собиралась умаслить нового супруга с помощью роскошного обеда. К тому же, хотелось вернуться с покупками до наступления жары. Девушка пробежала, не оглядываясь, мимо рядов со спелыми оливками, сочным виноградом, фигами, финиками и смоквой, мимо прилавков, уставленных кувшинами с вином и ячменным пивом, жадно вдохнула аромат разноцветных пряностей и остановилась возле корзин, пахнущих морем, разглядывая огромного жирного лобана.

– А что, дорогуша, хорош ваш нынешний хозяин? – поинтересовалась торговка рыбой, плохо скрывая любопытство под деланным безразличием.

– Марк – добрый господин, обходителен с хозяйкой и милостив к рабам, – осторожно ответила Ирада.

– Обходителен, – фыркнула торговка и, понизив голос (не вышло бы чего), продолжала:

– Кто ее только не обхаживал, царицу нашу ненасытную... А правду говорят, что она предлагала всем желающим провести с нею ночь, но при условии, что на утро он заплатит за это жизнью?

– Мало ли, что люди скажут, – пожала плечами Ирада. – Дай мне этой рыбины кусок.
 

Марк Антоний проснулся на рассвете и направился в покои жены. Клеопатра не спала: казалось, она еще не ложилась; царица Египта сидела в резном кресле и позволяла рабыне Хармионе массировать свои ступни ароматным маслом.

Марк сделал знак, и Хармиона поспешила выйти. Он опустился на низкую скамейку перед креслом, уткнулся подбородком в колени любимой, обнял ее лодыжки и поднял взгляд.

– Ты же знаешь, что меня не следует посещать в неурочные часы, триумвир, – притворно хмурясь, обронила царица, но губы её невольно расплылись в улыбке. – Ты можешь стать свидетелем того, что тебе видеть не положено...

– И ты убьешь меня, как всех тех несчастных, которые познали тебя – а вместе с тем и твою маленькую тайну? – Марк усмехнулся. – Воистину, ты самая скрытная из богейцев. Сколько твоих великих предков не скрывали своей сущности – но ты из сокрытия своей сделала культ.

– Ты предпочитаешь, чтобы поползли слухи? – удивилась она.

– Слухи и так ползут, – возразил Марк. – Самый смешной из них – что на самом деле ты – миловидный юноша, переодетый женщиной, и потому не оставляешь в живых свидетелей своей природы.

– И их не останавливает то, что я родила тебе троих детей, – рассмеялась царица.

«И сына Цезарю», – могла бы добавить она.

Нет, мать Солнца и Луны (Гелиос и Селена – так звали их с Марком близнецов) трудно было спутать с юношей. Возможно, она и не обладала безукоризненными чертами классической греческой статуи, но ее обаяния, острого ума и пленительного голоса хватало сполна для того, чтобы свести с ума любого мужчину во всей Ойкумене, не исключая великих мира сего. И лишь немногим было даровано право проведать истинную причину её кошачьей грации и не поплатиться головой.

Марк примирительно поцеловал ее в ту точку чуть выше аккуратного живота, где сходятся ребра, проложил дорожку поцелуями к бедру и просунул руки под невесомый хлопковый калазирис. Когда облачение царицы было скинуто, взгляду преемника Цезаря предстал пушистый черный хвост, изящно обвивавший ногу властительницы Египта.

– Я еще не полностью преобразилась, – шепнула она.

– Ты же знаешь: я ничего не имею против, моя пантера, – Муж поднял ее на руки и отнес на широкое ложе, покрытое звериными шкурами и тончайшим полотном.
 

Солнце катилось к полудню, и преображение завершалось. Клеопатра лежала на животе, в сытом изнеможении свесив руку с кровати; Марк откинулся на спину, устроив голову на пояснице жены, и лениво поигрывал её пантерьим хвостиком, который к тому моменту стал крошечным, как у котенка.

– Кстати, давно хотел тебя спросить, – начал он. – Те несчастные... Которые видели, что с тобой происходит по ночам... Что именно с ними случалось?

– Ну... Знаешь, они такие вкусные… – она довольно ухмыльнулась.

– Так вот в чем дело, – рассмеялся Марк. – А я всегда думал, что дело в конспирации. И удивлялся: зачем? Мы же в Египте. Тут все правители – богейцы и когда-то даже не думали прятаться.

– Ты прав, повелитель души моей, – усмехнулась Клеопатра. – Многие правители Египта божественного происхождения не скрывали своей зооморфной сущности: Ра, Сет, Гор, Тот...

– Бастет, Сехмет, Себек, Анубис... – подхватил Марк. – Да, я посвящен в эту тайну жрецами, как все, кто получает власть в наших землях. Знаю, как звездолет с Богеи потерпел крушение над Геей и затонул в Средиземном море. Бортовой регенератор дал сбой и, восстанавливая экипаж из биоматериала, перемешал часть данных в базе ДНК.

Клеопатра кивнула:

– Верно. Бедолаги возродились с головами сокола, шакала, кошки и даже крокодила... Им удалось исправить гены своих потомков, и все равно сбои иногда случаются. Но все они – правители Египта, а я из Птолемеев. Считается, что мутация не коснулась никого из властителей Эллады и Рима. Выдать себя для меня означает бросить тень на чистоту своего рода.

Марк тяжело вздохнул и вытянулся на ложе. Он не знал, что послужило причиной катастрофы, но догадывался, каким чудом был этот летучий корабль. Долгое изучение Геи перед тем полетом позволило богейцам создать на борту обширную электронную библиотеку. Хранились там и данные о геномах множества видов, населявших планету. Юные богги, которым по прибытии предстояло построить крупную исследовательскую базу, с младых ногтей создавали на уроках котят и лошадок, привыкая к тому, что ждет их в конце многолетнего межзвездного пути... Кто же знал, что влага, попавшая при аварии в спасительный аппарат регенерации, превратит невинную учебную программу в машину по производству мутантов.

Веками пришельцы и их потомки ждали спасательную экспедицию. Те из них, что, пользуясь своими сверхспособностями, подчинили себе северо-восток Африки, обучили подданных не только добывать огонь и плавить металлы, но и бальзамировать тела. А затем велели строить для своих мумий усыпальницы-пирамиды, защищенные хитроумными ловушками от разграбления. Богейцы не теряли надежды: за ними прилетят, их останки заберут домой, их по клеточкам восстановят и они обретут новую жизнь... Знания, хранившиеся в бортовых компьютерах, воссоздавали по памяти и скрупулезно записывали – вон сколько драгоценных свитков и табличек скопилось в хранилищах Александрийской библиотеки...

Соратник покойного Цезаря видел на своем веку слишком много предательств, чтобы верить в сказку о счастливом возвращении расы неудачливых первопроходцев на Богею обетованную. Но тревожило его сейчас совсем другое.

– Настают трудные времена, божественная жена моя, – произнес Марк Антоний. – Октавиан так рвется к единоличной власти, в Риме не могут мне простить ни проигранной войны, ни нашей связи...

Покосившись на теперь уже символический хвостик, он добавил:

– Если Август победит и мы станем пленниками, будет сложно что-то скрывать...

– Если это случится, милый, я отправлюсь в загробное царство Осириса днем – и враг не увидит моего ночного перевоплощения, – хладнокровно отрезала наследница Богеи. – Я уже начала испытание подходящего яда на рабах. Думаю, укус кобры поможет мне сохранить тайну рода.

Марк прикрыл глаза. Он знал, что в словах его возлюбленной, а с недавних пор и супруги, не было ни пафоса, ни жалости к себе. Невеселые размышления стали мешаться с дремотой: ему казалось, что дворец маленькой женщины, таившей в себе гены пантеры, медленно погружается в морскую пучину. Словно из-под толщи воды он видел, как звездолет богейской экспедиции в последний раз сверкнул на солнце округлыми боками и взрезал волну.
 

Будут рушиться империи, и былые столицы занесет песком. В землях Египта, красных не столько от плодородного ила Нила, сколько от крови, зазвучит незнакомая речь и принесет новую веру. Погибнет великая Александрийская библиотека – судьба её архива останется тайной жрецов. Рухнет в море легендарный маяк. Гея содрогнется и обратит этот великолепный дворец с его колоннами и статуями в руины, лежащие на дне. Позеленеет от водорослей лев, охраняющий портик... И само имя пришельцев с Богеи исказит неумолимое время, как исказило оно историю гордой наследницы Птолемеев, хищной женщины-пантеры.

© Катерина Малинина, 2018

Другие рассказы >>

NikaNavaja.ru - одежда как повод для разговора