Екатерина Малинина | Резюме фрилансера

– Давайте работать вместе!

[pезюме фрилансера]

Отрывок из романа "Неповторимая Габи"

- Матильда! Моти!

Да куда же запропастилась эта чертова кошка? Габи уже и молока ей налила, и положила полную миску любимого корма, а Моти все не подавала признаков жизни. (…) Обычно она величаво выплывала из-за угла, выгнув спинку и задрав хвост вопросительным знаком, принималась утробно мурлыкать, терлась о ноги Габриэль белоснежными боками и ушами, слегка привставая на цыпочки, если позволительно так сказать о кошке.

Исполнив сей непременный ритуал, подытоженный коротким "Мр", Матильда возвращалась к прерванным важным занятиям: дремать на своей подстилке на подоконнике или лениво следить за обитателями квартиры. Оживить ее могло только одно: настырные бесстрашные птички, обожающие прогуливаться по балконным перилам прямо перед носом у несчастной хищницы, отделенной от них оконным переплетом, словно стенкой аквариума.

Она мечтала добраться до маленьких нахалок, даже во сне видя, как ее зубки вонзаются в мягкий комок, покрытый перьями. Это ясно читалось по ее движениям в минуты дремы.

Изящная кошачья головка запрокидывалась, и можно было разглядеть, как лихорадочно мечутся зрачки под неплотно сомкнутыми веками. Спящее тельце зверька напружинивалось, затем следовал рывок напряженных лапок, и вот он - светлый кошачий миг: челюсти мерно задвигались, мелькнул розовый язычок, и по белоснежной мордочке разлилась сытая блаженная улыбка.

Матильда пыталась изобрести способ достичь заветной цели. Она толкала лапкой стекло в надежде, что оно подастся и выпустит ее; старалась по-своему, по-кошачьи, скрипуче копировать птичий щебет, словно глупые птахи могли принять ее за свою и впорхнуть к ней в комнату - уж она бы тогда не терялась! С надеждой Моти оглядывалась на хозяев, взглядом огромных желтых глаз вопрошая: "Вы что, не понимаете, как это важно?!" Но жестокие хозяева твердили одно: "Тебе туда нельзя, дорогая. Здесь высоко. Ты свалишься и дай-то Бог, если приземлишься на лапы и уцелеешь".

Как будто она глупая и не умеет прыгать. У нее так великолепно это получается - с пола на комод, с комода на шкаф, оттуда - на карниз и ну качаться на шторах! Подумаешь, она всего-то парочку и разодрала, но она же не виновата, что тонкая ткань не выдержала цепкого хвата ее коготков...

Итак, Матильды нигде не было. (...) Габи не знала, что и думать. Она подошла к любимому кошкиному окну. На подоконнике приютился шелковый малиновый матрасик, хранящий легкую вмятинку, оставленную упругим кошачьим тельцем. Мама сшила эту мягкую перинку специально для Моти из своего старого одеяла (уж очень кошка любила на нем валяться, по-человечьи вытянувшись во весь рост).

Это было окно в гостиной, которое Матильда облюбовала из-за наличия балкона - по перилам частенько прыгали птички. А еще потому, что по вечерам в этой комнате собиралось все семейство (папа, мама и Габи, которая и после переезда продолжала приезжать к ним в гости). Киса занимала свой дежурный пост и делала вид, что думает о своем. Но на самом деле внимательно прислушивалась ко всем разговорам, поводя локаторами ушей, дабы не пропустить ни слова, и делая собственные, ей одной известные выводы.

Габриэль постояла у окна, задумчиво собирая белые шерстинки с кошачьей подстилки. Легкий летний сквозняк овевал ее лицо, и Габи подумала о том, что будь она кошкой, ей бы нипочем не захотелось торчать в этой комнате, когда на улице такая прекрасная погода.

Щелк! Стоило ей об этом подумать, и до Габи дошло, что сквозняком тянет из распахнутой настежь форточки под самым потолком. Высоковато, конечно, но что значит эта высота для их непоседливой кошки, которая в свои семь с половиной лет продолжала носиться, как котенок!

- Матильда! - панически завопила Габи и выскочила на балкон, с ужасом готовясь увидеть белую кляксу, распластанную внизу, на газоне.

Со стороны соседского балкона раздалось вопросительное "Мр".

Соседи супругов Шонлейзенхоф явно любили завтракать на свежем воздухе: здесь стояли пара стульев и низенький столик, аккуратно застланный скатеркой. В центре стола красовался изящный прибор - солонка, перечница, кольцо с салфетками.

Увы, симпатичный вид заботливо оборудованного уголка был весьма подпорчен следами разнузданного пиршества: на скатерти валялось несколько слипшихся воробьиных перьев. Еще больше перьев оказалось на полу - кошки любят справляться со своей добычей в тихом темном уголке, где их никто не заметит и не отнимет добычу.

Моти уютно устроилась на чьем-то свитере, забытом на сиденье стула, и, поджав под себя все четыре лапки, мирно грелась на солнышке после сытного обеда, довольно щурясь. Встретившись глазами с Габи, она тут же нехотя зажмурилась и равнодушно отвернулась, всем своим видом показывая, чтобы ее не беспокоили и не портили удовольствия.

- Ах ты, негодница! - всплеснула руками Габи. - А ну немедленно домой! Уж я тебя!

Кошка повернулась и молча уставилась на хозяйку.

- Кис-кис! Иди сюда, говорю, - сбавила громкость Габриэль, понимая, что взяла неверный тон в разговоре с кошкой.

Кошка не реагировала.

- Моти, милая. Я так за тебя испугалась. Я тебя искала-искала, а тебя все нет и нет, - начала подлизываться Габи. - Я же подумала самое худшее! Ну иди ко мне, моя девочка! Моти, Мот!

Кошка раздраженно передернула спиной и снова отвернулась.

Ну и что прикажете делать?